Наталия Чернышова - Гаденький цветочек[СИ]

— Слушай, может, и правда, внизу подождешь?

Зверь прищурил глаза, оценил пройденное расстояние и упрямо мотнул головой

— Пол пути уже пройдено, что же теперь назад возвращаться?

Нет, больше никогда в жизни — пересиливая одышку, закашлялся Зверь, вваливаясь на украшенную тончайшими барельефами террасу с беломраморной чашей фонтана под сводом беседки. Впрочем, архитектура в этот момент меня интересовала еще меньше, чем обычно.

— Зверь, красота-то какая! Это и не вода вовсе. Оно же — живое. Упругое, мощное. Переливается, перекатывается и золотится как…. как Волнушка под заходящим солнцем!

— Да, кстати, я давно думал, а почему Волнушка? — отозвался забравшийся в фонтан Зверь. Целиком он в него не поместился, свесил щупальца по бокам, прикрыл веки и застыл, блаженствуя под струями воды. Похожий на творение безумного скульптора.

— Из-за масти. Точь-в-точь, как маринованные рыжики или жареные на сливочном масле лисички.

— Тогда причем здесь Волнушка?

— Рыжая лошадь Рыжик — звучит как-то глупо. Лисичка — банально.

— И поэтому…

— Поэтому и Волнушка.

— ??? — мучительно пытаясь разобраться в логике, Зверь и сам стал ржаво-оранжевым.

— Элементарно. Волнушки почти такие же вкусные как лисички, особенно соленые. И хватит отсиживаться, вылезай из своего корыта — посмотри, красотища какая!

Красотища, красотища — посопротивлялся Зверь, но все-таки выполз на нависавший над морем балкон.

Вода, тем временем становилась все темнее, а солнечный диск медленно и величаво спускался за фиолетовый горизонт. Вот и последний пурпурный блик скользнул по волнам, неохотно уступая место ночным теням. Я было разочарованно вздохнула, но тут в воде стали поблескивать золотистые искры, потом синие, алые, бирюзовые. Они собирались в концентрические круги, расходились, переплетались фантастическими узорами, Их становилось все больше и больше. И вот уже море до горизонта переливается как жидкое золото, а прибой радужной дымкой оседает на пескею

— Что это? — у меня от восхищения аж дыхание перехватило.

— Сейчас июнь? А, это же время нереста огненных медуз. — Зверь делал вид, что ему все равно, но тоже не смог удержаться от восхищенного клекота.

— Ну, а я что говорила!

— Действительно — отозвался Зверь без прежнего недовольства в голосе — впечатляюще. Никогда такого раньше не видел.

— вот видишь, оно того стоило.

— Ты права — неожиданно легко сдал позиции Зверь. Он даже не ворчал, хотя сорвался на последних метрах и съехал по ступеням, беспомощно шлепая ластами.

Следующую неделю мы каждый вечер штурмовали мраморный бастион. Постепенно он натренировался довольно ловко закидывать тяжелое тело на ступени. А вчера даже обогнал меня на подъеме.

Сегодня ночью голос невидимого певца звучал особенно трогательно и проникновенно. И я готова была поспорить на собственную косу, что прячется он где-то в саду.

Что бы сэкономить время соскользнула по увивавшему стену плющу на газон. Вытерла руки о сарафан, прислушалась. И пошла на звук, стараясь обходить раскиданные то тут, то там фонтанчики.

Голос звучал все ближе и ближе. Казалось, вот-вот за поворотом мелькнет неуловимый певец. Которого я почему-то представляла смуглым, кареглазым брюнетом средних лет, когда звучали напевные и протяжные песни. А первые ноты пылких канцонетт превращали его в молодого бесшабашного менестреля с дерзкими серыми глазами.

Скользкая галька и чавкающая под ногами вода подсказали, что я вышла к пруду, только с дальней, заросшей ивами стороны. Я осторожно раздвинула ветви и увидела залитое лунным светом озеро, валун у берега.

А на нем — страж во всей своей неприглядности: гигантская чешуйчато-мохнатая туша, щупальца раскинуты чудовищным веером, раздутые мешки резонаторов по бокам бугристого черепа…И это из его клюва лились завораживающие переливы звуков. Прощай, сероглазый менестрель…

Контраст между тем что я видела и слышала, был так силен, что тошнота подкатила к горлу, я покачнулась, и хруст веток выдал меня с головой.

— Разочарована? Ты надеялась встретить здесь кого-то еще? — сузив зрачки прошипел Зверь. Предательница луна тут же шмыгнула в облака. От неожиданности я отшатнулась, запнулась о край невидимого в темноте и густо заросшего вьюнком колодца, и с воплем, неподобающим в устах молодой девицы, даже в такой ситуации, рухнула вниз. К счастью, колодец оказался не очень глубоким, и высохшим к тому же — я с хрустом и звоном приземлилась на груду мусора.

— Настя, ты цела? Ничего не сломала? — со стороны неба донесся испуганный клекот Зверя.

— Почти. Разве что шею…

Простонать, что ли, из мелкой мстительности.

— ты только не волнуйся, я сейчас, сейчас вытащу. — уговаривал Зверь, с кряхтением продираясь через кусты к колодцу.

— Хватайся, должно хватить — он перекинул щупальца через сруб. И тут луна, наконец, соизволила показаться из-за туч. Обрисовала черный силуэт зверя на фоне серого неба, добралась и до дна, где я примостилась на груде покореженных доспехов и ммм… их владельцев?

— Что это за гадость? — завопила я, резво вскакивая с кучи мусора, оказавшейся местным некрополем.

— Может, сначала наружу выберешься?

— Ну уж нет! Я с места не сдвинусь, пока не объяснишь мне что это за кладбище домашних… рыцарей, — я оценила латы и двуручный меч одного из скелетов.

— Потом, ты что здесь ночевать собралась? — раздраженно поинтересовался страж, пытаясь дотянуться до меня.

— И не подумаю. Выкладывай, сейчас же, что это такое — я увернулась от протянутого щупальца.

— А сама не видишь — кости.

— Чьи?

— Девиц, мною коварно обманутых. Я их песнями заманил, когтями острыми разорвал, утопил и сожрал. — взбеленился Зверь. Без лишних слов обхватил за талию, я пробкой вылетела наверх и приземлилась в заросли лопухов прямо на Зверя.

— Уф. Можно было и поаккуратнее, — я оттолкнулась от чешуйчатого бока и поднялась с колен.

— А чего еще можно ожидать от мерзкого чудища? Губителя светлых рыцарей в серебряных доспехах.

— Я, между прочим, не говорила ничего подобного.

— Зато думала.

— Ой, а с каких это пор ты телепатом заделался?!

— Мне и не требуется. У тебя и так все на лбу написано.

— Почему это на лбу? — обиделась я

— И не только. Твоя вуаль больше на паранджу похожа — согласился Зверь.

— И что еще за вуаль?!

— Эмоциональная. Чувства, настроения, желания. Они, как тонкие нити, опутывают людей, вот их-то я и вижу. Ужас, ненависть, алчность, омерзение.